Дом Островского: откуда у театра второе имя

У этого театра есть второе имя, которое не написано на билете, но встречается в разговоре постоянно: Дом Островского. Прозвище держится больше века, и за ним стоит вполне конкретная история — про человека, который написал русскому театру репертуар.

Что сделал Островский

Александр Николаевич Островский (1823–1886) оставил около пятидесяти пьес. Это ненормально много: у большинства драматургов их единицы, а тут — целая библиотека, которой хватило, чтобы заполнить сцену на десятилетия вперёд. «Гроза», «Бесприданница», «Лес», «Бешеные деньги», «Свои люди — сочтёмся», «На всякого мудреца довольно простоты», «Снегурочка» — это всё один автор.

До него русский театр играл в основном переводное и историческое. Островский вывел на сцену людей, которых зритель встречал на улице: купцов, приказчиков, чиновников средней руки, свах, актёров провинциальных антреприз. Он же принёс на сцену язык, на котором эти люди действительно говорили, с поговорками и незаконченными фразами, и оказалось, что из такого материала получается и комедия, и трагедия.

Отсюда формула, которую повторяют в учебниках: Островский создал русский национальный репертуар. Формулировка пафосная, но по сути верная: до него играть было почти нечего своего, после — стало достаточно, чтобы держать афишу целого театра.

Почему имя приклеилось именно к этой сцене

Большая часть его пьес впервые дошла до зрителя здесь. Театр и драматург работали параллельно много лет: он писал, сцена ставила, артисты становились известны в его ролях, а следующая пьеса нередко писалась с расчётом на этих же артистов. Такая связь автора с одним домом — редкость в истории театра, и она объясняет прозвище лучше любых слов о преемственности.

Дальше сработала традиция. Пьесы Островского остались в репертуаре и после его смерти, роли передавались от поколения к поколению, и к началу двадцатого века «Дом Островского» было уже не комплиментом, а обычным обозначением адреса. Перед зданием стоит памятник драматургу: он сидит в кресле, в домашнем халате: человека застали за работой, и на парадный монумент это не похоже.

Что это меняет для зрителя

Две вещи, обе практические.

Первая: имя Островского говорит о способе работы, а не о списке названий. Дом, который годами играет одного автора, привыкает к определённой манере: внимание к слову, к бытовой подробности, к тому, как человек себя выдаёт интонацией. Эта привычка никуда не исчезает, когда на сцену выходит Толстой или Набоков, и она заметна в том, как играют совсем другой материал.

Вторая: второе имя не обещает, что Островский идёт сегодня. Репертуарный театр живёт волнами: пьесы уходят в паузу, возвращаются, снимаются, ставятся заново. В отдельном месяце афиша может оказаться почти целиком прозаической, где каждая строка совпадает с названием большого романа или сказки. Это нормальный ход дел, а не измена традиции.

Почему его пьесы не устают

Островского иногда записывают в бытописатели исчезнувшего сословия: купцы, лавки, приданое, сваты. Если так к нему и подходить, он действительно выглядит музейным. Но сословие у него — только обстановка, а механика везде одна и та же: деньги внутри семьи. Кто кому должен, кто чем распоряжается, что человек готов сделать за наследство и как он объясняет это себе.

Эта механика не устарела ни на день. Поменялись слова — вместо приданого ипотека, вместо лавки бизнес, но разговор в комнате идёт тот же самый, и зал это узнаёт без подсказок. Второе, что держит его пьесы на сцене, — роли. Они написаны так, что в них есть что играть: не типы, а люди с двойным дном, где каждая фраза говорит больше, чем сообщает. Для актёрской сцены это идеальный материал, и именно поэтому его берут снова и снова.

Если хотите начать знакомство

Читать Островского легко — он короткий, разговорный и смешной там, где не ждёшь. Начинать логичнее не с «Грозы», которую все проходили в школе и потому помнят как обязанность, а с «Леса» или «Бешеных денег»: там та же наблюдательность, но без школьного шлейфа.

А выбирать вечер всё равно придётся по тому, что открыто в продаже. Актуальный список с датами, ценами и составами — в афише; про то, как устроен зал, в котором всё это игралось полтора века, написано на странице сцены.